История первая. О боеприпасах... Знакомим наших читателей с серией публикаций бывшего командира второй эскадрильи знаменитого 10-го отдельного разведывательного авиационного полка
1 августа в Щучине пройдут торжества, посвящённые 85-летию со дня образования 10-го отдельного Краснознамённого Московско-Кенигсбергского ордена Суворова 3-ей степени разведывательного авиационного полка.
В связи с этим предлагаем нашим читателям познакомиться с серией публикаций бывшего командира второй эскадрильи знаменитого полка Евгения Владимировича Бондарева.
История первая. О боеприпасах.
Удар с применением ОДАБ-500Ш
20 ноября 1983 года. Ближе к вечеру командир 263 ОРАЭ майор Владимир Рябов собрал все экипажи, выполняющие полеты на авиаудары. В комнате лётной подготовки присутствовал начальник разведки ВВС 40-й армии, который показал нам многократно сложенный тетрадный листок.
На нем карандашом от руки была изображена схема, которая поначалу нам ни о чем не говорила. Сделана она была агентом, внедренным в одно из формирований моджахедов. На схеме было изображено ущелье Раджан, расположенное в 30 км на юго-восток от Кабула. Открыв карту, мы увидели, что это ущелье представляло собой глубокий каньон, на дне которого протекала небольшая речушка, на её восточном берегу располагался маленький кишлак: всего 3-4 небольших одноэтажных строения. Согласно предоставленной схеме, из этого кишлака вглубь гор были обустроены пещеры, в которых моджахеды разместили склады с вооружением и боеприпасами. Цифры ошеломляли: тысячи единиц стрелкового вооружения, РПГ, минометы, ЗГУ, ДШK, тонны боеприпасов, мин, взрывчатки. А самое главное – туда были доставлены ракеты класса земля-земля американского производства, которыми 22 ноября моджахеды планировали обстрелять Кабул. Оба входа в ущелье охранялись надежно укрепленными и вооруженными заслонами, а само ущелье и его склоны были испещрены стационарными точками ПВО.
Уничтожение объекта, тем более в кратчайшие сроки, силами ВДВ и сухопутных войск не представлялось возможным и повлекло бы за собой значительные потери, поэтому было принято решение нанести авиаудар с использованием объёмно-детонирующих авиабомб ОДАБ-500Ш.
21 ноября, когда солнце поднялось ближе к зениту, пара капитана Шевченко выполнила фотографирование ущелья. Для того, чтобы не демаскировать себя, фотографирование выполнялось сходу с превышением 2500 метров над целью. В кратчайшие сроки был изготовлен фотопланшет, по которому можно было уточнить рельеф местности и направление удара. Мы же в течение этого времени успели сделать по 2 вылета на удар по запланированным целям.
16 часов. Самолеты подготовлены к вылету, бомбы подвешены. Звено Рябов-Бондарев; Михно-Потапенко находится в готовности. С аэродрома Баграм поднимается эскадрилья МиГ – 21 с подвешенными бомбовыми кассетами и направляется к ущелью. С интервалом 10 минут за ними идет наше звено во главе с заместителем командира эскадрильи майором Киселевым, у них также подвешено по 4 РБК-250. Их задача – уничтожить средства ПВО, сбрасывая кассетные авиабомбы с высоты, недосягаемой зенитными средствами. Через 5 минут после Киселева взлетаем мы. Признаюсь, что впервые после первых вылетов в Афганистане я ощутил на взлёте какие-то непонятные, гнетущие эмоции: очень сложный объект, находящийся в узком, глубоком ущелье, вход в которое, в отличие от других объектов, возможен только с одной стороны, скалы обвешаны средствами ПВО, а значит будут расстреливать… Ответственность: ведь если мы не уничтожим цель, завтра будет обстрелян Кабул. От этих мыслей, выполняя разворот за ведущим в сторону цели, я даже почувствовал, как ручка управления стала скользкой от предательски появившегося пота. Но это какие-то секунды. Дальше пошла работа.
Вот уже с высоты 4000 метров видно место, где расположено ущелье, вот над ущельем едва просматриваются всполохи дыма и пыли: это баграмцы обрабатывают склоны гор. До цели километров 20, слышим команду Киселева «сброс», но дым от разорвавшихся бомб поднялся в другом месте… Перепутал Володя ущелья: ведь они такие одинаковые. Вот и цель. Она легко определяется по фотографии, сделанной в первой половине дня. Атакуем сходу: отстаю от ведущего метров на 800, правый разворот, ввод в пикирование. Вот замелькали слева и справа стены скал, цель в прицеле: сброс, энергичный вывод без крена, но левую педаль надо придавить: ущелье поворачивает влево. Вот и безопасная высота!
Секунд через 30 за нами идут два Володи -- Михно и Потапенко, но сходу в ущелье они не попали, слишком оно узкое. Повторный заход – опять мимо! Теперь они как на ладони -- собьют! Но с третьей попытки все получилось. Находясь в вираже на высоте 5 км, вижу, как Потапенко ввёл в пикирование, как отцепились бомбы и как, освещенные заходящим солнцем, они устремились к цели. Я впервые увидел, как взрываются объемные бомбы: удар о землю и в небо тут же взметнулся красно-огненный шар, окутанный черным дымом. Всё! Сбор и на аэродром.
Но самое интересное еще впереди: фотоконтроль, который должен подтвердить поражение цели. Первое фотографирование делал Рябов: на вводе включил аэросъёмку (на пикировании и на выводе это чревато), сбросил бомбы, протянул в горизонтальном полете над целью 3-5 секунд и пошел вверх: цель сфотографирована до удара, т.к. его бомбы еще не разорвались. Второе фотографирование с результатами попаданий делал замыкающий – Потапенко. Но он сбрасывал бомбы с недолетом метров 150 (так было предусмотрено заданием: уложить бомбы вдоль ущелья, оставляя посередине кишлак), горизонтальной площадки не делал: итак, после третьего захода на виду, как на ладони. Поэтому, после сброса и энергичного перевода самолета в набор высоты фотографирование получилось в перспективе – это все-равно, что фотографировать прохожих с балкона 2-го этажа.
Фотопланшеты на столе перед нами, и что мы видим! На первом планшете кишлак стоит, как и должно быть, целёхонький, а на втором, о ужас, ничего не изменилось: стены как стояли, так и стоят, правда, видим мы их не сверху, а сбоку. Рябов докладывает командующему: «Товарищ командующий, цель не поражена». Не слышал я, что высказал командующий по этому поводу, но, слегка посерев и покрывшись испариной, Володя сказал: «Завтра снова туда».
22 ноября. Солнце едва показалось из-за гор, а мы уже в воздухе. У всех под каждым крылом по одной такой знакомой нам и надежной ОФAБ – 500. Район уже знаком, поэтому вываливаем весь свой арсенал сходу, всем звеном. Не забыли и про фотоконтроль, который был сделан ДО взрыва сброшенных нами бомб. Набор высоты, разворот, взгляд в сторону цели, и что мы видим! Из ущелья будто вывернулся вулкан: это сдетонировали боеприпасы, находящиеся в складах. Лезть туда для фотографирования результатов удара было просто невозможно, да итак все было ясно.
Вот мы и дома, и фотопланшет снова перед нами. На снимках запечатлена цель после нашего вчерашнего удара. И что же мы видим? Все крыши на строениях отсутствуют, а в тех местах, где находятся пещеры и входы в них наблюдаются провалы! Оказывается, бомбы сработали очень эффективно, просто мы не знали, как это должно было выглядеть. Вот потому-то и рванули сегодня обнаженные боеприпасы.
Через неделю начальник разведки вкратце воспроизвел нам доклад десантников, беспрепятственно побывавших в этих местах. Как говорится, рассказ не для слабонервных. Оставшихся в этом кошмаре в живых духов, свои же часть расстреляли, а нескольких под конвоем отправили на территорию Пакистана.
Вот такая она, ОДАБ-500Ш.
На снимке: начальник разведки АЭ майор Владимир Камагуров и ст.летчик капитан Евгений Бондарев.
На снимке: взрыв ОДАБ при замедленной съемке.
2. РБК-250.
Февраль 1984 г. 40-я армия проводит операцию по зачистке территории в районе Газни. 263-я эскадрилья участвует в операции, выполняя вылеты из положения дежурства на земле: самолеты заправлены, бомбы подвешены, наземное питание подключено, летчики и техники скучают рядом или, кому повезло, "долбают в козла". Взлет и выход в район выполняется по команде командующего, который находится в воздухе на воздушном командном пункте ВКП Ан-26. Благо, погода в этих местах всегда простая и видимость позволяет, находясь над районом боевых действий, видеть все, что делают подчиненные. Куда бомбить, нам говорили уже на подходе к цели: сначала по координатам, а затем визуально. При этом на вопрос «Что везешь?» мы строго засекречено отвечали: «Капли» - бомбы; «Бочки с огурцами» - бомбовые кассеты; «Гвозди» - неуправляемые ракеты; «Кисель» - зажигательные баки.
На моем самолете весят 4 бомбовые кассеты РБК – 250…. 1952 года выпуска. Где-то завалялись на складах. Кстати, это не рекорд, однажды нач. группы вооружения Коля Ликанов с трудом затолкал в замки балочных держателей самолета сотки (100 кг) выпуска, не поверите!... 1939 года! Но военная маркировка всегда отличается своей достоверностью.
Вот и команда с ВКП: «Рябов! Срочно, через 10 минут быть в районе!» За 10 минут с запуском и взлетом мы туда, конечно, не успеем, но в любом случае ни секунды терять не будем. Запускаем, выруливаем со стоянки, далее на полосу. Надо заметить, что выруливание на кабульскую полосу имеет свои особенности: рулежка на неё с нашей стоянки примыкает не к началу полосы, а в метрах 400 от него. Поэтому сначала надо прорулить к началу полосы, а затем развернуться на 180 градусов в направление взлета. Что я и делаю, причем достаточно энергично, дабы не терять драгоценные секунды. Передо мной точно также, «вокруг колеса», разворачивается ведущий В. Рябов. Вывожу обороты и даю команду «Готов». В этот момент, энергично размахивая руками и куда-то показывая, к самолету подбегает помощник руководителя полетов Юра Ковтонюк. Поворачиваю голову вправо - назад и вижу: на правой внутренней кассете нет обтекателя! Несколько маленьких (2,5 кг) бомбочек вывалились и лежат на бетонке. Остальные, запрессованные в кассету, точно как огурцы в бочке, торчат наружу, сверкая на солнце алюминиевыми вертушками, которые, попав в воздушный поток, начинают вращаться и взводят взрыватель. Пока я любовался этим зрелищем, Юра откуда-то приволок этот несчастный обтекатель и пытается притулить его на положенное место. Но ничего не получается: при ударе о бетон он деформировался. А двигатель уже на максимале. Уже ведущий, ничего не зная, командует «Форсаж!» и начинает разбег. Я энергично машу Юре: бросай все и отбегай. Бросаю тормоза, а сам думаю: сейчас самолет наберет скорость, вертушки начнут вращаться и взведут взрыватели, и кто его знает, чего ждать в дальнейшем от этих маленьких «старичков» 52 года выпуска. А вдруг они надумают взрываться?! Поэтому на разбеге кратковременно поворачиваю голову назад вправо (почти на 180 градусов) чтобы удостовериться: вращаются они или нет? Если не вращаются, то ни чего страшного, для аэродинамики самолета это ничтожная мелочь. А если вращаются? Тогда оторвусь от полосы и с высоты метров 50 сброшу их. С большей высоты сбрасывать нежелательно, т.к. далее по курсу взлета начинается район Кабула, называемый Теплый Стан. Первый бросок взглядом: не вращаются. При этом выдерживаю боевой порядок и направление взлета. Второй бросок – не вращаются. Третий бросок – не вращаются! Все в норме! Бомбы можно везти по своему прямому предназначению.
Бывший командир второй эскадрильи Евгений Владимирович Бондарев.