История вторая. Об использовании взлетно-посадочной полосы... Продолжаем публиковать воспоминания командира второй эскадрильи 10-го ОРАП Евгения Владимировича Бондарева
Десантники
Очередной полет на удар. Обыденный плановый удар по заранее намеченной цели. Идем слетанной парой: ведущий Рябов, ведомый Бондарев. На взлетной полосе Рябов занимает левую половину, я – правую половину полосы. Осевая посередине.
Включаем форсаж, начинаем разбег, и тут же я замечаю, как километрах в полутора от нас слева направо через полосу, переходят две человеческие фигурки. Дабы не мешать движению пешеходов, левой педалью перевожу самолет на левую сторону полосы: пускай себе спокойно идут по своим делам. Осевая теперь справа. Но не тут то было! Дойдя до середины полосы они удосужились осмотреться и, естественно, увидели, как на них с ревом несется пока еще наземный транспорт. Ну бегите же, ребята, куда бежали, осталось каких-то 20 метров, так нет же! Сколько подвохов в нашей жизни готовит нам ее величество нерешительность!
Один боец (уже было видно, что это солдатики) чуть поелозив по осевой, все-таки рванул назад. Другой же еще не принял решения, что делать и метался по осевой туда-сюда. Предполагая, что он там и останется, перевожу самолет в прежнее положение – на правую сторону полосы. Все-таки самолет пройдет подальше от бойца. Уж лежи себе и не дергайся. Так нет же! Он все-таки побежал вперед! А мой самолет уже отрывает от бетона носовое колесо, и как раз в это время несчастный скрывается под поднятым носом моего самолета… Скорость отрыва еще не достигнута, до отрыва еще секунды 2-3. Хватаю ручку на себя и подрываю самолет. Покачиваясь с крыла на крыло, он все-таки полетел. Перевожу взгляд влево и вижу ведущего внизу, он еще бежит с поднятым колесом по бетонке.
Обошлось! Самолет быстро набрал скорость, и мы пошли по своим делам. А вот по каким делам пошел боец – неизвестно. Трудно даже представить его ощущения, когда в нескольких метрах над ним пронесся ревущий, лижущий бетон огнем форсажа, монстр. А если бы это был не самолет?!
Короткая справка: время разбега самолета от страгивания до отрыва – 12-14 секунд. В условиях высокогорья секунды на 2-3 больше.
Вертолетчики
Иду на посадку. Все обыденно, спокойно. Руководитель полетов Анатолий Гатилов дал добро: «Посадку разрешаю». Уже прошел ближний привод. Вот уже почти высота выравнивания. И тут слева, на середину полосы, подняв огромное облако пыли, выруливает огромный вертолет Ми-6, а за ним второй. Садиться некуда! Да и лететь-то тоже не ахти как получается. Вывожу обороты на 100%, перевожу самолет в горизонтальный полет на высоте метров 15-20. Дальнейшее мое присутствие в самолете, как говорится, не обязательно: скорость 300-320, углы атаки на пределе – одно неосторожное движение, и сразу сваливание и удар об землю. Включить форсаж, чтобы увеличить скорость, в посадочной конфигурации тоже нельзя – дело в том, что при включении форсажа тяга, перед тем как резко увеличится, сначала резко падает. Опять же самолет упадет. Разогнать самолет путем снижения – некуда! Так что сиди, Бондарев, и жди, куда-же потащит тебя работяга МиГ-21.
Пробил облако пыли, поднятое вертолетами. Внизу, совсем рядом, промелькнули их вращающиеся лопасти. А ведь умница МиГ потащил меня именно туда, куда надо: слегка, практически без крена, который в такой ситуации тоже недопустим, он пошел влево, влево, влево. Я же в это время правой рукой держал (именно держал, не дай Бог сделать хоть одно неосторожное движение) ручку управления, а левую положил на рукоятку катапультирования: начнем падать – пойду на улицу. Вот внизу, совсем рядом, замелькали кварталы Кабула, но впереди гряда гор с превышением 300-500 метров, которая разделяет Кабул на две части. Мне их не перепрыгнуть: скорость не растет, стрелка так и дрожит возле отметки 300. Но не зря самолет повернул туда, влево. Дело в том, что эта горная гряда в двух местах разрывается узкими ущельями до уровня равнины. Через эти проемы проложены дороги, соединяющие обе полвины города. Вот туда-то я и проскочил, не задумываясь о том, что думают по этому поводу мирные кабульские моджахеды. Теперь впереди – еще 30 километров равнинной местности. МиГ тоже обрадовался такому повороту событий и потихонечку начал набирать скорость и, конечно же высоту.
Полетели бы мы прямо, или направо, обязательно уперлись бы в горы. Пришлось бы бросать своего друга.
Надо заметить, что на кабульском аэродроме действовала целая группа руководителей полетов: 50-й смешанный авиаполк, наша, 263-я эскадрилья, «демократы», афганское вертолетное училище, ну и, конечно же, гражданский аэропорт Кабул. И все руководили. Так что винить в случившемся своего руководителя никак нельзя.
Острый на язык Володя Камагуров, наблюдая сие действо с КП эскадрильи, впоследствии заметил: «Ты пролетел над полосой ну прям как на вертолете!» Вот и стали меня после этого называть «Вертолетчик».
Евгений БОНДАРЕВ, командир второй эскадрильи 10-го ОРАП.